В 2025 году наша семья отмечает юбилейную дату – 16 июля исполняется 125 лет со дня рождения моего деда маршала Советского Союза Филиппа Ивановича Голикова. Не пишу «исполнилось бы…»: сослагательное наклонение для меня в данном случае неприемлемо.

О его непростой военной судьбе я много размышляла, о чем уже писала на сайте.  Родился он в простой крестьянской семье. Хотя, пожалуй, не совсем простой: отец его — Иван Николаевич — был земским фельдшером. Но тем не менее жили не богато. В период сбора урожая маленький Филипп трудился в поле у зажиточных односельчан – подрабатывал…

И как же как мальчишка из далекой уральской деревни стал маршалом?  Известно выражение: «Маршалами не рождаются – маршалами становятся». Когда начинается это становление? С началом воинской службы, это несомненно. А может еще и в юности, даже в отрочестве, когда формируется личность, формируется характер?

Что помогло закалить характер совсем еще юного Филиппа Голикова? Что способствовало развитию чувства долга, что сделало его дисциплинированным, собранным, организованным?

Думаю, Филипп Иванович хотел ответить на этот вопрос в книге «Военной дорогой», над которой начал работать в конце 60-х годов. Но болезнь и смерть жены, моей бабушки, в 1969 году подорвали здоровье деда, поэтому продолжить работу над книгой не получилось. Сохранились только некоторые наброски, которые должны были стать основой первой главы книги. В них можно найти ответ некоторые вопросы. Представляет интерес и та положительная оценка, которую советский маршал дал особенностям учебного процесса начала ХХ века, и его отзывы об учителях гимназии.  О своих педагогах Филипп Иванович отзывался очень хорошо, видно, что со многими были хорошие, доверительные отношения. Интересно, что с малых лет он хотел стать врачом (так как активно помогал отцу в его практике), а в период учебы в Камышлове думал уже о стезе учителя.  Значительно позже в одной из своих статей в газете «Московский комсомолец» он напишет, что в воинской службе заложено человеческое начало – как в профессии врача и просветительское – как в профессии педагога. Командир, как считал дед, он и учитель, и воспитатель.

Предлагаю вниманию читателя выдержки из главы I «Воспоминания детства» книги «Военной дорогой», которая так и не вышла в свет, а также отрывки из мемуаров «Красные Орлы». Глава I «В Камышлове». Оставлю без комментариев эти небольшие выдержки из воспоминаний Филиппа Ивановича Голикова. Это просто некие штрихи эпохи, штрихи к портрету моего деда. Портрету, который я продолжаю составлять и по сей день…

«Родители смогли отдать меня в школу, когда мне минуло уже восемь лет. Было это на Урале, в селе Покровском тогдашней Тобольской губернии. Отец мой, Иван Николаевич, проходил в Тобольске воинскую службу и по окончании ее был назначен в Покровское фельдшером. Покровская школа размещалась в обыкновенной крестьянской избе. Учеников разного возраста едва набрался один класс. Учителей не было. Местный дьякон обучал нас грамоте и счету. Дьякон отличался невыдержанным характером, обзывал детей грубыми словами, больно хлестал линейкой. Через год отец получил перевод в село Зырянское Камышловского уезда Пермской губернии, и я был принят во второй класс трехлетней Зырянской школы.

Обучение вели заведующая Лидия Алексеевна Сапожникова, три учительницы и сельский священник.  Здесь был строгий распорядок, классы оборудованы: доска, большие счеты и даже глобус. Детей не били… … Заведующая и ее помощницы были преданы своему делу всецело и пламенно. К детям относились доброжелательно и вместе с тем требовательно. Уроки спрашивали строго. Они не ограничивались занятиями в школе, часто водили нас на экскурсии в окрестности села, учили различать цветы и деревья, делать гербарий, находить среди камней минералы. Учительницам нашим жилось очень тяжело, но мы того не осознавали. Я понял это через несколько лет после выпуска, когда узнал, что две из них умерли от чахотки. Зырянская школа открыла мне дорогу в гимназию. Во-первых, хорошими знаниями, которыми я в ней получил; во-вторых, настойчивыми хлопотами за меня Л.А.Сапожниковой.» 

Из «Вспоминания детства».

«По письму моей сельской учительницы… взяла меня на квартиру и согласилась подготовить к экзаменам Евгения Францевна Кузьмина-Караваева. Она была широко известна в городе и брала по десять целковых в месяц. Из ее учеников редко кто проваливался. Я тоже экзамены выдержал на «пять» и был принят. Сразу же после экзамена мы пошли в магазин Фельдмана покупать гимназическую фуражку. Мне она очень понравилась. Я останавливался около всех витрин и смотрелся в них. Папе тоже обнова пришлась по душе. Он не знал, какой еще подарок сделать мне. В Камышлове тогда выступала украинская труппа. Отец повел меня на оперу «Тарас Бульба». Так в один день в моей жизни произошли два больших события: я стал гимназистом и впервые побывал в настоящем театре». 

Из книги «Красные Орлы».

«У Камышловского земства, в ведении которого находились фельдшерские пункты, отец выхлопотал мне стипендию – 25 рублей в год. Еще была надежда на освобождение от платы за обучение, тоже 25 рублей в год; но для этого выдвигалось условие – я должен был учиться только на отлично…

…Программа обучения в гимназии была сложной и многопредметной: латынь, алгебра, геометрия и тригонометрия, русский язык и литература, природоведение, физика и химия, история, рисование и черчение, пение, гимнастика. Возглавлял этот перечень, конечно, закон божий. …Знания у наших предметников были превосходные. На всю жизнь я запомнил интереснейшие, незаметно проходящие уроки математики А.Ф. Румянцева, физика и естественника Б.Е. Юшкова, литератора Н.Ф. Дементьева. Я очень любил гимназические упражнения, отец приучил меня к ним сызмала, да и в гимназии физической закалке учеников придавалось большое значение. Гимназический врач А.А. Скворцов неукоснительно заботился о здоровье гимназистов и строго контролировал их занятия спортом. Особенно мы любили благородного, артистичного латиниста Н.А. Дмитриевского. До сих пор помню с чувство горького сожаления, как однажды я не оправдал его надежду. Как-то на урок латинского языка в сопровождении трепещущего директора заявился инспектор Оренбургского учебного округа. Н.А. Дмитриевский разволновался, учащиеся занервничали, и три один за другим вызванных ученика едва ответили на посредственно. Требовалось прочитать и перевести отрывок из Юлия Цезаря. У меня это всегда получалось уверенно и легко, и Дмитриевский назвал мою фамилию. Я хорошо прочитал и перевел первые абзацы, а потом вдруг сбился, покраснел и умолк.  Инспектор и директор ушли недовольные, а мы очень ругали себя и жалели Дмитриевского… В гимназии царила атмосфера самой высокой строгости и требовательности к ученикам со стороны учителей и начальства. А то и придирчивости. Зорко следили они за гимназистами и вне стен гимназии, контролируя их поведение на улицах и даже дома на квартирах, где многим, в том числе и мне, родители снимали угол…» 

Из «Вспоминания детства».

«…Недавно я переселился на квартиру к старушке Прасковье Ионовне Владимировой на Сибирскую улицу в дом №120. Мне здесь хорошо. Тихо, чисто. Прасковья Ионовна относится ком не как мать или бабушка. Называет не Филиппом, а Феликсом, значит счастливым. В нашей комнатке около десяти квадратных аршин. Живем в ней четверо: Шура Комлев, Митя Москвин, мой брат Валя и я. Все мы – гимназисты. А прежде я жил на Шаповаловской улице в доме № 51 у Анны Гавриловны Заостровской. Анна Гавриловна не позволяет вот так за полночь сидеть и писать дневник. Человек она неплохой, но скуповатый, даже, можно сказать, скупой. Чуть что: «Керосин дорогой, довольно жечь!» Хочешь-не хочешь, ложись, тем более не один в комнате.  Кроме меня и Мити Москвина «на хлебах» у Анны Гавриловны жили еще весовщик железнодорожной станции… поляк Липский и машинист Калиновский… Платили мы все по-разному, по возрасту и по возможностям: я – 12 рублей в месяц, Митя – 10 рублей, Липский 17… …Плохо было с деньгами: не хватало на еду и жилье. Со второго класса пришлось давать уроки. Мне пришлось зарабатывать на жизнь репетиторствовать с отстающими гимназистами. Это окончательно лишило меня свободного времени, но содействовало углублению моих знаний. Первыми моими учениками были братья Дмитриевы… За подготовку братьев Дмитриевых я получал 80 копеек в месяц – первый мой заработок. Потом репетировал сына торговца Надеина. Здесь дом был полная чаша. А ученик – тупой, слабохарактерный. Затем занимался со своими одноклассниками: сыном: сыном богатой купчихи Воронковой- Николаем и сыном хлеботорговца Меньшенина – Сашкой. Николай -парень общительный, способный, но очень беспечный. На учебу ему было наплевать.  Сашка Меньшенин не отличался ни рвением, ни способностями. Это – типичный второгодник…» 

Из книги «Красные Орлы».

«…Все гимназисты носили установленную форму. Форменной была шинель и фуражка. Фуражку полагалось носить и зимой. В лютые морозы разрешалось надеть башлык, но валенки вместо ботинок   были запрещены категорически. У богатых гимназистов форма была отменная, от дорогих портных; мне, как могла, шила ее мама.  Ношение формы приучало к порядку, опрятности, дисциплинировало в классе и особенно вне гимназии. Чтобы переходить из класса в класс с высокими оценками и не платить за обучение, мне приходилось заниматься очень много, часто по ночам. Свободного времени оставалось совсем мало, и делил я его между занятиями гимнастикой, лыжами и чтением. Книги для чтения я брал в гимназической и городской библиотеках, иногда у товарищей.

Больше всего любил русскую литературу, рассказы о путешествиях, исторические повести и романы. В чтении книг у меня постепенно выработалась определенная система: я выбирал писателя и прочитывал наиболее значительные его произведения, не принимаясь до окончания этой работы за другого автора. Очень увлекался былинами. За годы гимназии я хорошо изучил русскую литературу, на всю жизнь особенно полюбив Н.А. Некрасова. Из иностранных писателей много читал в те годы В. Скотта, М. Рида, Д. Лондона, Ф. Купера. Не удержался, конечно, и от чтения «про сыщиков» вроде Шерлока Холмса.

«…я уже два года состою в литературно-философском кружке. Странно, что создать его помог нам учитель Закона Божия протоирей Тихон Андриевский, да еще вопреки воле директора гимназии В.С.Максимова. В кружке прочитали и разобрали некоторое произведения Достоевского, Белинского, Льва Толстого, Михайловского, добрались даже до Гегеля. Касались и биологических тем – читали Мечникова и Спенсера.

В ученические годы я получил хорошую общую подготовку – это бесценное богатство. Именно тогда пришло ко мне и первое понимание моральных ценностей. Конечно, среднее образование, которое дала гимназия, определялось развитием науки того времени. Неуклонно пополняя в последующие годы свои знания, я тем не менее никогда не чувствовал себя в общеобразовательном отношении слабее молодежи.

 Ученичество закалило меня физически, сделало самостоятельным, привило чувство коллективизма, принципиальности в отношениях, дружбы и товарищества. Все это очень пригодилось и получило дальнейшее развитие в Советской Армии». 

Из «Воспоминания детства».